Нина Соротокина. Трое из навигацкой школы -
100 >
верстой эта секретность будет возрастать, требуя дополнительной оплаты, а
поскольку карман нашего героя не был перегружен звонкой монетой, он
распрощался с чиновником и стал передвигаться дальше как придется -- где
пешком, где в карете, а то и в крестьянской телеге.
Мысли Белова были заняты Анастасией. Воображение рисовало мрачные
картины -- она в тюрьме, она плачет, ждет допроса, и никто не хочет ей
помочь. "Скорее! Скорее! " -- шептал юноша и уже не шел, а бежал вперед,
сжимая кулаки от ненависти к ее обидчикам.
На четвертый день пути Белова подстерегало неожиданное приключение.
Накануне его приютил на ночлег деревенский священник. Саша легко входил в
доверие к людям и совершенно очаровал рассказами о московской жизни и
хозяина дома, и попадью. На прощание он получил благословение, десяток
вареных яиц и полезный совет -- как скостить пятнадцать, а то и все двадцать
верст пути.
-- Впереди болото, -- сказал священник. -- Тракт делает огромную петлю,
а ты иди напрямик. От храма к лесу и дальше тянется тропинка, она и доведет
тебя по сухому до постоялого двора в Дрюкове. Только на всех развилках
выбирай левую тропку и следи, чтобы солнце светило в правую щеку.
Саша поблагодарил за совет и зашагал по указанной тропинке. Через час
ходьбы солнце странным образом переместилось и стало светить в затылок,
потом и вовсе в левую щеку, а тропинка растворилась в болоте. Возвращаться
назад было не в Сашиных привычках, он решил точно следовать совету, пошел
напрямик и вскоре заблудился.
Березовый лес сменился чахлым, словно ржавчиной изъеденным кустарником,
земля под ногами ходила ходуном и сочилась гнилой водой. Ярко-зеленые пятна
трясины обступали Сашу со всех сторон.
Только к вечеру ему удалось выбраться на твердую землю. Вокруг шумели
сосны. Он еле держался на ногах от усталости. Костюм его был в грязи,
искусанное оводами и гнусом лицо распухло и бугрилось шишками. Он уже не