Нина Соротокина. Канцлер -
4 >
яблочный пирог -- подсохший, конечно, страшный, его уже и пирогом нельзя
было назвать, но попроси... Теперь пассажиры в один голос заявили, что если
"так называемый барон" еще раз попробует навязывать Леди свои дурацкие
ухаживания и подмигивания, то его свяжут и отнесут в трюм, или посадят в
клетку к обезьянам, или... за борт его, чего там церемониться!
-- Я умоляю вас, зачем так строго?-- краснея восклицала Анна,-- Уверяю
вас, господа, я сумею постоять за себя. А барон так несчастен! Он одинок. Он
мне все рассказал...
Наконец пришли в Мемель *, запаслись питьевой водой. Пассажирам
запрещено было сходить на берег.
* Теперешняя Клайпеда.
_____________
Все стояли на палубе, глядя на скрытый туманом город. Здесь уже
погуляла война. Разговоры на "Влекомой" велись о происшедшей здесь недавно
морской баталии. Никто толком ничего не знал, но говорили очень авторитетно:
город лежит в развалинах, пленных не брали, и вообще не понятно, зачем мы
здесь торчим- может, русские взяли нас в плен? Собирались было послать на
берег делегацию, дабы объяснить коменданту города, что они не могут быть
пленными, потому что плывут в Россию добровольно. Но вдруг все разъяснилось.
На шлюпке появился капитан, на веслах сидели матросы в незнакомой форме.
Шлюпка пристала, и на борт подняли раненого морского офицера. Он лежал на
носилках в бессознательном состоянии.
-- Русские,-- уверенно сказал цирюльник.-- Я знаю этот язык.
Будущие жители России сразу притихли, стали очень внимательными.
Старший из команды долго, приказным тоном говорил с капитаном. Тот молча
кивал. Разговор кончился тем, что русскому офицеру отвели лучшее место на
шхуне, если таковым можно было назвать узкое и полутемное помещение рядом с
каютой капитана. Однако шустрый денщик с помощью десятка немецких слов
сообщил капитану, что днем они с господином будут обитать на палубе, а на
ночь он будет уносить раненого в указанное помещение.