Классика

28 >

порхающие на древесных ветвях. Выходит, по двести рублей за каждую птичку! А
здесь же люди... пять человек. Один еще в окно подглядывает.
     Видя, что страстный монолог не оказывает на князя должного действия, он
вдруг поднял руку и мягко, почти беззвучно хлопнул в ладоши. Никита не успел
опомниться, как Анна исчезла и через секунду  появилась  с  другой картиной.
Она  была  несколько  меньше   предыдущей,   небольшой  размер  ее  особенно
подчеркивался роскошной, широкой, золоченой рамой.
     -- Марина с кораблями и фигурами кисти Ван  де Вильде,  расценивается в
четыреста рублей. Ну как?
     -- Великолепно...-- согласился Никита.
     Серое небо, лиловое море, паруса  на  горизонте, похожие на развешенные
для  просушки  простыни, у кромки  воды  две  фигуры, наверное, стариков,  и
наверное,  не  просто  гуляют,  а  чем-то  заняты, например, ищут янтарь или
собирают водоросли. Грустно...
     --  Оставьте мне  все-таки первую -- с  беспечной служанкой  и старухой
вполоборота.
     --  Отлично!  --  Мюллер прихлопнул  в  восторге.--  Продано,  продано,
продано...  Анна, дочь моя золотая, принеси доброго французского вина, чтобы
спрыснуть покупку. Вы с собой заберете полотно?
     -- Не торопитесь, господин Мюллер. Я еще не нашел денег, чтобы выкупить
картину. Выпьем лучше за здоровье Анны!
     Девушка  оглянулась   на  него,  шея  изогнулась,  рука  взметнулась  в
смущенном жесте, словно хотела отменить тост, но глаза, губы выражали совсем
другое, кокетливое, женское,  капризное,  может быть,  даже  дерзкое, личико
Мадонны, которая устала нести свою божественную  сущность  и  захотела стать
Евой. Никита засмеялся счастливо, протянул  к ней  бокал, чтобы  добавить  к
тосту что-нибудь  остроумное, игривое, яркое, право  слово,  Анна  заслужила
панегерик, но тайна вдруг  исчезла. Она подошла  к столу, поставила глиняный
кувшин с  вином и потупилась  -- скромная, милая, очень милая девица, но  не
больше. И все-таки Никита не мог прийти в себя от волнения. Странно, за весь

Следующая

28 >