Нина Соротокина. Канцлер -
20 >
дорог. Когда же они соберутся все вместе? Когда начнут воевать?
И вдруг 28 августа в четыре часа утра (год прошел с объявления войны,
на дворе уже 1757) Санкт-Петербург сотрясла пушечная пальба. Взволнованные
жители считали выстрелы -- сто один раз пальнула пушка! Матерь Божья, это
могло быть событие только чрезвычайное!
Прежде чем бежать к Алексею, Никита позаботился о покупке газет.
"Ведомости" сообщали, что вчера в девять часов вечера в Царское Село, где
находилась государыня, с трубящими почтальонами прискакал курьер
генералмайор Петр Иванович Панин с громоподобными известиями. 19 августа под
местечком Гросс -- Егерсдорф на берегах реки Прегель русская армия одержала
полную победу над прусским фельдмаршалом Левальдом. Путь на Кенигсберг был
открыт!
Никита сидел уже в карете, когда появился молоденький вестовой: здесь
ли изволит проживать князь Оленев? Вестовой принес письмо от друга
Александра Белова. Писал Сашка из армии чрезвычайно редко и скупо, вся
информация о его военной жизни обычно умещалась в одно слово: "осточертело!"
А здесь несколько листов настрочил. Письмо, оказывается, было передано
Александром кому-то из свиты генерал-майора Панина.
Корсаки занимали теперь не флигель в глубине сада, а "большой", как его
называли, каменный дом, в котором проживал когда-то ювелир двора Ее
Величества Луиджи. Восемь лет назад он отбыл в родную Венецию, а дом на
чрезвычайно выгодных для себя условиях продал своему бывшему постояльцу.
-- Ах, наконец-то! -- встретила в прихожей Никиту Софья.-- Он ждет тебя
с самого утра. Ты слышал выстрелы в крепости? Они нас разбудили. Говорят,
победа...-- она крепко пожала ему руку и, не выпуская ее, повела гостя по
анфиладе комнат.-- Доктор Лемьер говорит, что ему пора бросить костыли. Мы
попробовали Алексей все еще очень слаб... и так неловок! Знаешь, ему надо
заново учиться ходить.
-- Сегодня же и начнем. Софья вдруг остановилась.