Нина Соротокина. Закон парности -
30 >
плодов, немного наискосок многоствольная рябина с пушистой кроной, если
нагнуть голову, то виден кусок стены дома на противоположной стороне улицы и
дверь с фасонным крыльцом. Вот и весь пейзаж. Просто удивительно, сколь
подробно, многогранно и ярко запечатлелась в голове ее эта немецкая
картинка.
Говорят, что рисунок дерева сложнее, чем человеческое лицо. Лица могут
повторяться какими-то чертами, у близнецов лица совсем похожи, деревья --
неповторяемы. Были бы князь Никита и Сакромозо, скажем, две рябины мужского
пола, их бы никто не перепутал, особенно сзади. И князь Никита не попал бы
из-за этой путаницы в темницу. Бедный князь! Как это ужасно! Ужасно- ей, не
ему. Теперь она знает, что у нее не одна, а две соперницы. С венецианской
Lарией легко совладать, она далеко, а вот с великой княгиней... Екатерина
станет императрицей... конечно, конечно... Она как дуб женского рода, а
Мелитриса кто? -- только трава у ее ног.
Как трава и цвет беззащитны перед ветром, мотает их туда-сюда и так
весь день. Нет, она не трава... Будь она травой, то стояла бы перед
переводчиком Цейхелем и качалась из стороны в сторону... как глупо! А
Цейхель не может быть похож на князя Никиту ни спереди, ни сзади, у него шея
короче и ноги толще в икрах. Правда, в сапогах можно их перепутать. Ах,
князь, почему вы так плохо ищете меня?
Лядащев по обыкновению весь день отсутствовал, а вечером, узнав у Фаины
о настроении Мелитрисы, предложил ей неожиданно прогулку по городу.
-- Поехали... Зачем киснуть? Посмотрим ратушу, университет, собор. Это
красиво. Одно условие -- не выходить из кареты.
Мелитриса не возражала. Стали собираться. Уже когда девушка была одета
для прогулки и причесана подобающим образом, обнаружилось, что куда-то
запропастились ее любимые уличные башмаки. Лядащев торопил, Мелитриса
злилась, а Фаина препиралась со служанкой. Та на все отвечала длинными
трескучими фразами, суть которых сводилась к тому, что она не сторож чужим