Алексей Югов. Ратоборцы -
99 >
самой середине щек слегка натертое для румянца порошком бодяги плосконосое прелестное лицо. И уже не понадобилась бы ей сейчас бодяга! - так вспыхнули щеки. Однако буддийски неподвижное, юное лицо маленькой ханши для подданных ее оставалось все так же недосягаемо бесстрастным. "Понял ли он, этот рус-князь, какие слова я кричала на этих дур? - высечь их надо!" - подумала с беспокойством хатунь и еще больше покраснела. Однако тут же и успокоила себя тем соображением, что, наверное, русский заучил для почтительности и для благопристойности два-три татарских приветствия, как нередко делают даже и купцы - франки и румы. "Сейчас узнаю!" И, уже вполне справясь со своим волненьем, ханша, не прибегая к переводчикам, слегка гортанным голосом по-татарски обратилась к Даниилу: - Здравствуй, князь! Мы принимаем тебя, ибо таково было повеленье того, кто излучает свет, приказанье нашего супруга и велителя Бату-каана. Скажи: что можем мы сделать для тебя? О чем ты пришел просить нас? Положив руки свои - с длинными пунцовыми ногтями - на подлокотники кресла, хатунь застыла в неподражаемом оцепенении. Черные наклеенные ресницы еще более затенили и без того узкие, хотя и длинные в разрезе глаза. И снова на ее родном языке, только Медленно, необычайный человек ответил: - Нет, хатунь! Я ничего не пришел просить от щедрот твоих. Но я пришел поклониться тебе тем, что в моих слабых силах. Я пришел засвидетельствовать тебе, что имя твое почитают и народы далекого Запада. Прими, хатунь, пожеланье мое, чтобы ты пребывала вечно в неувядаемой красоте своей. И прошу тебя, отнесись благосклонно к скромному приношению моему!.. Сказав это, Даниил принял из рук мальчика белый, тончайшего костяного кружева, плоский и довольно широкий ларец. В изящном полуобороте, еще на один шаг приблизясь к престолу, Даниил легким нажимом на потайную пластинку возле замка открыл перед ханшею