Алексей Югов. Ратоборцы -
91 >
распахнувшуюся перед ним дверь, стараясь не обонять разивший закисшею сыромятной кожей, терпкий, кислый напиток и усиливаясь не морщиться, стал пить. Батый пристально всматривался в это время в его лицо. - Э-э! - одобрительно и как бы с гордостью сказал он. - Да ты уже наш, татарин!.. Пей, князь, пей наш кумыз - здоров будешь! Сто лет батырь будешь!.. Это - радость гортани, напиток Неба!.. "Господи! - подумалось Даниилу. - И у этих свой нектар! Что сказали бы олимпийцы!.." Батый тем временем припал к своей чаше и, выпив ее всю, крякнул и обтер губы ладонью. Векиль тотчас появился из-за шатра и сызнова наполнил ее из ручного сморщенного турсука с деревянной затычкой. Следуя знаку Батыя, он долил и чашу Даниила и опять вышел. - Пей, князь Данил, пей! - нахваливая кумыс, говорил хан. - Это напиток великих батырей. С ним народ мой завоевал вселенную... Я подарю тебе двух обильных молоком кобылиц!.. Так, благодушествуя, он чествовал и угощал князя. Но это была только личина покоя, только затишье перед ураганом!.. Батый долго сидел в неподвижности и молчанье, закрыв глаза и время от времени отрытая. "Вероятно, первая аудиенция на этом и кончится... а потом начнут бесконечно мытарить, домогаясь того и этого... Пойдет наглое выпрашиванье подарков, волокита и происки!.." - думалось Даниилу. Вдруг Батый встрепенулся, хакнул, немного посунулся к Даниилу, даже оперся рукой о подушку, будто порывнулся встать. Глаза его вперились в лицо князя: И тотчас же сильнее заколыхались полотнища золотого шатра. - Князь Данило! - закричал Батый, ударяя себя кулаком по колену. - Как смел ты не допустить к себе нашего ямчи, зная, что при нем наша пайцза и грамота?! Ты знаешь ли, что гораздо за меньшее я приказывал заливать расплавленным свинцом горло князей и владетелей!.. Ты... ты... - продолжал он, сипя и задыхаясь. - Ты не мог не знать, что это навлечет на тебя гнев наш! Иль, быть может, ты думал укрыться?