Алексей Югов. Ратоборцы -
73 >
как стояло оно все в рабочей холмской комнате князя. В переднем углу, на легком, кипарисовом кивоте, поставил икону-складень: Деисус и святый Данило Столпник. Затем, спросясь князя, сбегал за попом в русский конец Сарая, и отслужил краткий молебен, и все углы окадил ладаном. Не менее поражала и забавляла князя и та быстрота, с которой дворский, не знавший татарского языка, вынужденный прибегать то к содействию приставленного к ним толмача, то к добровольным переводчикам из татар, половцев или русских, освоился, однако, в Орде. Возвращаясь после каждого своего пробега по столице Волжского улуса, дворский и воевода князя Галицкого, словно из большой торбы, высыпал перед ним, улучив подходящее мгновенье, разные разности про Орду. И мелочное, частное, а порою забавное перемежалось в его рассказах иногда с такими наблюденьями и сведеньями, которые - так считал князь - могли весьма и весьма пригодиться даже ему: "Если жив буду!" - Сей - в великой силе у хана! - пояснял дворский, упомянув кого-либо из багадуров. - Ну, а Бирюй-хан - сему уже веревка около шеи вьется! Уже более месяца к Батыю не зван! Ханова лица не видит. Печальный ходит!.. Ну, а до чего же, Данило Романович, настырный народ сии татары! Такая назола... все подарки клянчат!.. От хана - и до слуги!.. Ну, прямо не отвяжешься!.. Которому и сунешь что - иной раз сущую безделицу: абы отстал! - а глядишь: довольнешенек. А на иного зыкнешь: "Что, мол, я тебе пуговицу от жупана либо от шаровар своих оторву да отдам?! Чудак человек!.. Погоди, говорю, как дело свое справим у хана, тогда и тебе будет!.." Так вот, Данило Романович, и воюю с ними: тому посулишь, того пригрозишь!.. Ох, Орда!.. Ох, Орда!.. Одно слово - орда!.. И, повздыхав, посетовав, оглядывал комнату князя или еще вспоминал что-либо недоделанное и сызнова мчался - добывать, грозить, сулить, добиваться. Даже и Андрея-дворского, который немало перевидал и на Руси и на Западе