Алексей Югов. Ратоборцы -
71 >
Пред такого-то человека с часу на час, но, быть может, и через месяц, если вздумают потомить, поглумиться, - ибо целиком был в их власти, - надлежало предстать Даниилу.Протянув на маленький, перламутром выложенный, восьмиугольный столик левую, обнаженную по локоть руку - руку могучую и как будто резцом Лизимаха изваянную, Даниил предоставил отделывать жемчужно-розовые миндалины ее ногтей ножничному отроку Феде, а правой рукой перелистывал большую, в кожаном переплете книгу, лежавшую перед ним на откосом и узком стольце, наподобие налоя. От кожаного переплета, настывшего на морозе, от самых листов пахло еще улицею, снегами и веяло легкой прохладой, и это особенно было приятно в жарко натопленной комнате, о чем не преминул позаботиться Андрей-дворский, едва только успели прибыть. Кстати молвить, ордынское отопленье - посредством деревянно-глиняных труб, отводящих жаркий воздух из печи вдоль стен, - отопленье это дворский весьма одобрил: "Не худо бы и нам такое, Данило Романович!" - но решительно и гневно воспротивился, когда истопник принес вместо дров целый пестерь верблюжьего кизяка. Дворский счел это за обиду и поношенье, выгнал истопника, пошел сам к векилю - смотрителю караван-сарая, где отведены были им покои, и посулами и угрозами: "Я ведь и до самого хана дойду!" - добился-таки, что навозные кирпичи убрали и привезли дров. Зато одобрил Андрей Иванович, что стены покоев были почти сплошь увешаны яркими керманшахскими коврами, а также коврами застланы и полы: - А это добро у них! Лепо!.. Да и с полу не дует... Хоромы нам добрые достались, Данило Романович: прежде нас тут масульманский архиерей стоял - к хану Беркею приезжал: в Мухомедову веру его звать. И хан Берка приклонился! А ведь Батыю - родной брат!.. А и тот што думает? Конечно, всего милее, достойнее - наша вера, православная... Но... - дворский развел руками. - Но я, княже, тако мыслю: хан Батый - стольких земель