Алексей Югов. Ратоборцы -
65 >
груза головою отвечал караван-баши! - амврозии равный плод, услада языка, рай гортани, - плод, именуемый "манго". Для Орды - для нее - рдели винограды Лангедока, Шампани, Венгрии и Тавриды и точился в точилах сок, и столетьями созревали и янтарели нектару подобные вина и в боярских, и в княжеских, и в королевских, и в панских подвалах и погребах. Для монголов - ленивых на все, кроме битвы, - текли изобильные рыбою реки. Для Орды струилося вымя в тучных неисчислимых стадах на пастбищах покоренных народов. Все - чужое, награбленное, нахищенное!.. А что же было свое? _Свое_, татарское, было многовековое родовое сцепленье кочевых забайкальских орд под властью князьков и старейшин - табунодержцев и скотоводов. _Свой_ был кумыс, овечья и верблюжья шерсть, шаманы, заунывная песня, домбра, стрелы и луки и бескрайние пастбища. И если чего и недоставало всем этим бесчисленным князькам и старейшинам, так это чтобы весь мир превратился в одно беспредельное пастбище. А уж если где невозможно пасти татарские табуны, стада и отары - там чтобы обитали одни только данники и рабы. Но сперва надо было, чтобы в этих бескрайних степях распыленные, едва слыхавшие о существовании друг друга, бесчисленные племенные комочки были сбиты кровавым пестом в одно чудовищное государственное образование! _Свое_, татарское, был гений монгола Темучжина, наименованного потом - Чингиз-хан, - гений военный и государственный, - Темучжина - вожака разбойничьей шайки на притоках Амура, Темучжина, который к возрасту мужа уже с полным правом именовался "Потрясатель вселенной". Человек этот - дед хана Батыя - поклялся, еще за Байкалом, перед лицом всех первых своих сподвижников: - Народ, который среди всевозможных опасностей сопровождал своей преданностью каждое мое движение, я хочу возвысить над всем, что движется на земле. И эту клятву исполнил! _Своя_ была у монголов неразрывная кровавая круговая порука,