Алексей Югов. Ратоборцы -
50 >
И Даниил понял тогда, что этот высокий, смуглый, тощий, длинноволосый маньяк с порывистыми жестами, то подолгу хранивший молчанье, то вдруг часами предававшийся напыщенному велеречию, мнивший себя великим политиком-полководцем, - сей Бэла только того и ждет, чтобы татары вступили в Галичину и Волынь, дабы с ними одновременно вторгнуться с запада. Этого все же не ожидал от него Даниил! Неужели не видит сей человек, что творит? Уже было известно князю Галицкому, сколь сильно страх перед татарским вторжением схлынул тогда всю Европу, - настолько сильно, что даже и у берегов Британии прервался лов сельди. А император Германии - Гогенштауфен Фридрих - рассылал по всем князьям и государям Европы напыщенные воззвания: "Время восстать ото сна, открыть глаза духовные и телесные: вот уже секира лежит при дереве, и по всему свету идет молва о врагах, которые грозят гибелью всему христианскому миру. До сих пор мы полагали опасность далекою, ибо столько храбрых народов и князей стояло между этим врагом и нами". "Нет! - подумалось князю Галицкому, когда канцлер принес ему это воззвание Гогенштауфена. - Князей-то, быть может, и много, а народ, заградивший вас от Батыя, - только один!.. И не грамотами, не буллами! - конницы, конницы доброй надо - тысяч сто, а и более!.. Ведь вся Азия на коне!.." - ...Чего же ты хочешь, Бэла? - усмехнувшись, сказал тогда Даниил старому "приятелю" своему. - Или хочешь, чтобы татарского страха ради я сделался вассалом твоим?.. Король венгерский молчал. И тогда вспыхнула кровь Романа, кровь Изяслава. - За двумя хребтами скрываетесь! - крикнул князь. - За Карпатским и - народа русского! И стукнул кулаком по столу. - А вспомни же, Бэла! - уж ежели русский хребет сломают татары, то за этим не отсидитесь! И покинул дворец. Пустоша Червонную Русь, прогрохотала копытами, прокатилась по ней вся Азия - от Аргуни и Каракорума. Однако Кременца и Холма не смог взять Батый и, обтекая сильнейшие