Алексей Югов. Ратоборцы -
47 >
соленым озерам]. А лепо было бы нам, братья, поискать отцов и дедов своих путей и чести!.." И пошли, и притрепетали грозою, и потоптали нечестивое Поле! И надолго, надолго приутихли князья половецкие... ...Там вон, далече, налево, внизу, вдоль Днепра, раскинулся Подол Киева - Оболонь, нижний город, населенный купцами, ремесленниками, огородниками, хлеборобами и прочим мизинным людом. Всякий раз подоляне - никто иной - прадеду Изяславу, деду Мстиславу, да и родителю Даниила - Буй-Роману Мстиславичу - самочинно отпирали, распахивали ворота, и подобно как впоследствии к самому Даниилу простой народ Галича, так же и киевляне текли навстречу к предкам его, словно дети к матери, будто пчелы к матке, как жаждущие воды ко источнику. И, скрежеща в бессильной злобе зубами и запершись в верхнем городе, соперники и супостаты Мономаховичей-Волынских взмаливались тогда, видя народа силу, отпустить их живыми восвояси. Когда ж, под напором и Ольговичей и половцев, покидали предки Данииловы Киев и уходили на отчину, на Волынь, - тогда киевляне, сокрушенно прощаясь, говорили: "Ныне, князь, не твое время. А не печалуйся, не скорби: где только увидемо стяг твой, то мы готовы - твои!.." ...А не переставая и поныне враждуют меж собой князья! И самая Калка не вразумила. Что Калка! И Батый вразумил не многих! Ежели и одумались которые, то уж поздно! - над каждым сидит баскак. За каждым - по пятам - наушники ханские и соглядатаи. Вот он стоит по-прежнему, близясь и вырастая, осияя весь Киев, будто плавясь на солнце, купол-шлем Святыя Софии. Близ, на Ярославлем дворе, в тот страшный день, двенадцать годов назад, бился вечевой колокол, сзывая киевлян. Во дворце, у киевского Мстислава, шел княжой съезд. И даже тогда не уладились, не урядились, и большие были речи между старейшинами Русской Земли! Суздальский Юрий, кто, подобно отцу своему, мог бы Волгу веслами раскропить, а Дон шлемами бойцов своих вычерпать, - тот даже и совсем не