Алексей Югов. Ратоборцы -
42 >
- так сказал он, и она потупила очи свои и ничего, ничего не сказала ему более. Склонив голову перед старшим, принял прощальное лобзанье его брат Василько и, тяжело вздохнув, глянул ему в глаза своими синими ясными глазами и молвил: - Все, что наказывал мне, брат мой и господин, то все будет свято! И отошел. - Прощайте, сыны! - проговорил князь, одного за другим на краткий миг привлекая головою к плечу своему и целуя. - Прощай, государь! Прощай, отец! - один за другим ответствовали ему сыновья и, поклонясь, отходили. Опустя очи долу, пасмурные стояли все четверо Даниловичей. Старший, Лев, - могучий мышцею и уже отведавший битвы юноша. Был тот Лев и лицом, и обликом, да и складом души своей более в деда своего, Романа Мстиславича: ростом не так велик, а плечьми широк, с головою крупной и угловатой, темноволосой и коротко остриженной; лицом красив, черноок; нос немного с горбиною. В битве старший Данилович являлся яр, в гневе - лют, а и гневлив не по возрасту! Скрытен. И не столько дружили с ним, сколько опасались его молодые сыны боярские, да, пожалуй, и братья! Двумя годами по нем - Роман. Сей Данилович был не отрок уже, но еще и не юноша. Стройный, гибкий и темно-русый. Душой бесхитростен. Любил прямые пути. Слова своего не ломал. Бывало, накатывало и на него, но отходчив был Роман и не злопамятен. Двенадцатилетний Мстислав, златокудрый и синеокий, пылкий и звонкоголосый мальчуган, любимец дяди своего, Василька, бояр всех, да и матери баловень, был лицом похожее всех на отца, но и сильно пробивалась в нем гордая и кипучая кровь синеокой бабки, отцовой матери, Анны Мечиславовны, вдовы Романа Великого, в девичестве княжны польской. Однако дядько Мирослав, тот более, чем ко всем остальным княжичам, прилепился душою к младшему Даниловичу, одиннадцатилетнему Шварну. Шварно - то было княжое имя ему. А христианское - Иоанн. Четыре года всего назад были княжичу постриги, и посадил его старый