Алексей Югов. Ратоборцы -
37 >
сам! Что поднялось! Даже Мирослав, опершись о поручни кресла, вскочил на ноги. - Княже!.. Что ты! Господь с тобой!.. Как ты надумать мог! Да уж лутче не знаю что в посыл им послать! - проговорил он, задыхаясь, и когда сел снова в кресло, то, не в состоянии более уж и сказать что-либо, только возвел руками ко всем остальным советникам князя. - Брат! - сказал Васильке, обратясь к Даниилу. - О державе подумай, об нас всех!.. И нахмурился. - Того нельзя, князь! - сказал дворский. - Тут мы все противу тебя станем, а не пустим тебя! Анне Мстиславне падем в ноги! - Княже! - промолвил Кирило-печатедержатель. - Сам хочешь в руки поганым даться! Или не помнишь, как в ту рать, когда Батый из-за Горы воротился, из Мадьяр, отрядил он Балая и Монмана-богатыря - окружить тебя и схватить, - а не на доброе же! Ладно - спасибо ему! - Актай-половчин упредил, спас! А то бы и не быть с добром!.. Туда, в Татарыте, много следов, а оттуда, как все равно из логова львиного, нетуть! Князя Федора Юрьича давно ли убили? Андрея Переславского? - Тут канцлер встал и с глубоким поклоном князю домолвил: - Княже и господине мой! Буде с тобою что случится в Орде-то, ведь сам знаешь, - народ без тебя сирота! А пошли лучше меня, недостойного: потружусь за отечество, за государя, сколь разуменья моего станет! Князь движеньем руки велел ему сесть. Видно было, что он взволнован. - Бояре! - сказал он, придав своему голосу властность и суровость. - Я не про то вас позвал, чтобы судить, ехать мне или не ехать: то сказано! Ныне знаю: самому надлежит мне быти послом своим. А ежели смертному часу моему быть в Орде - что ж! - его же не минуть никоему рожденному. Но я про то вас воззвал: с чем поехать? - С дарами, княже... а и лучше бы одни только дары отослать, а самого себя поберечи! - посоветовал бесстрашный Мирослав. Даниил Романович начинал явно гневаться. - Андрей Иваныч! - обратился он к дворскому. - А повели возы запряшти!