Алексей Югов. Ратоборцы -
30 >
сказала она и пригнула мизинец, - и дед мой - Мстисляб, - и княгиня пригнула второй палец. Но в то время, как дотронулась третьего, Даниил с половецким произношеньем лукаво переспросил: - Мстисляб? - Даниль! - притопнув красным каблучком сандалии, сказала Анна. А он, как бы продолжая за нее счет и пригнув третий палец, сказал, подделываясь под ее голос: - И еще дед мой - Хотян... свет Сутоевич... - Вот побью тебя!.. - Анна сжала кулак. Даниил покорно развел руками, однако покачал головой. - Но только вспомни сперва, что в Ярославлем уставе сказано: "А коли жена бьет мужа своего, а про то митрополиту - три гривны!" - предупредил он ее строго и назидательно. Анна расхохоталась, подошла к нему и обвила его могучую шею смуглой прекрасной рукой. "Половчанка!" Как много раз это простое, нежной ласкою дышавшее слово разглаживало на высоком челе Даниила межбровную морщину потаенного гнева, скорби и душевного мрака в страшную пору отовсюду рушившихся и на князя и на отчизну ударов неслыханных испытаний! Бывали в такую пору часы, когда князю не мил становился свет, когда он - ради других, не ради себя, дабы не прорвался в нем, не дай бог, лютый отцовский гнев, - замыкался от всех и ни с кем, даже с ближними боярами своими, не хотел слова молвить! Легкой поступью, неслышно входила тогда в его горницу Анна и, немного поделав что-либо совсем ненужное и повздыхав тихо-тихо, вдруг несмело спрашивала: уж не она ли разгневала его чем? Князь отмалчивался. - Нет, правда, скажи: это - я?.. мэн?.. - повторяла она вопрос свой по-половчански. Но обычно и этим не разрешалось еще угрюмое, тягостное молчанье супруга. Тогда она тут же, наспех, придумывала какую-либо сплошь половецкую фразу, где, однако, целый ряд слов звучал как забавное искаженье русских. Князь, поглаживая край бороды большим пальцем левой руки - признак неостывшего гнева, - искоса взглядывал на жену и, досадуя, что не отстает,