Алексей Югов. Ратоборцы -
27 >
сидевшему на коне, он все еще властным и высокомерным движеньем отстранил от себя двоих русских ратников, что придерживали его. - Герцог Даниэль! - медленно проговорил он. - Марс непостоянен. Я - твой пленник! Даниил дышал гневно и тяжело. - Ты хочешь пленник именоваться! - сурово ответил он. - Но у меня с вами войны не было! Ты пленник хочешь именоваться! - возвышая голос, продолжал он. - А пошто села наши пожег и жителя и земледельца побил? Отмолви! Фильний молчал. - Яко пленник хочешь быти? - повторил грозный свой допрос Даниил. - А пошто воеводу моего Михаилу убил, когда в плен его ранена взял? Ты видел: на нем трои цепи были золотые, - то я на него своей рукой возложил: за его ратоборство и доблесть. И ты содрать их посмел!.. А ныне что мне отмолвишь про то? Барон молчал. - И нечего тобе отмолвити! - заключил князь. - Нет! Не пленником тебя, а тело твое псам на расхытанье! Фильния увели... Угрюмыми толпами вели пленных венгров. Гнали табуны захваченных трепетнокровных коней. Сносили и складывали в кучи оружие и доспехи. Пылал и клубился черным дымом осадный город вкруг Ярослава. Далеко разносился звон колоколов. И до самой полуночи не умолкал над побоищем переклич: подымали раненых, отыскивали своих убитых, ибо многие тогда явили великое мужество и не побежали брат от брата, но стали твердо, прияв победный конец, оставя по себе память и последнему веку! В Дороговске, на отлогой и обширной поляне за дубовым теремом князя, пировала дружина и наихрабрейшие ополченцы. Торжествовали победу. Здравили князя. Лучшие вина в замшелых бочках, и мед, и узвар из всевозможных плодов, и янтарное сусло в корчагах видны были там и сям под деревьями. Упившихся относили бережно - на попонах - в прохладу, где булькал студеный гремучий ручей. Но и эти еще усиливались подняться и кликнуть, как только достигало их слуха, что князь опять сошел в сад с балкона и проходит между столами, а вслед ему гремит и несется: