Алексей Югов. Ратоборцы -
22 >
собаки с горящим факелом в пасти: "Просвещайте мир светом истинной веры, рвите в клочья ее врагов!" И над всем высилась на багряно-желтом бугре хоругвь самого короля венгерского - золотая корона Стефана на голубом шелке, несомая двумя ангелами. Под нею на золотистом коне высился сам Шильний. Близ него, разъяренный, возбужденный, едва избегнувший плена, виден был Ростислав. - Герцог! - обратился он к Фильнию. - Ты видишь? Если конница пробьется под стены, пешцы наши не устоят! Фильний неторопливо взглянул в ту сторону, откуда близилась лавина, и скрипучим своим, гортанным голосом произнес: - Посмотри же и ты, князь! - Большим пальцем левой руки, через плечо, не оборачиваясь, он показал на выдвигавшиеся из-за леса мадьярские конные заступы. Ольгович глянул. Великим, неисчислимым множеством, покуда только досягал взгляд, стояли венгры, будто боры сосновые большие... - Да! - сказал Ростислав. - Лучше было Данилу не перейти Сана! Барон ему не ответил. Наклоняясь то вправо, то влево, он всматривался вперед. А там уже сшиблись. От треска и лома копейного стал будто гром. И падали мертвые, как снопы... Бились уже всем полным боем. Не до стрел уже было, не до арбалетов. Свечою дыбились, криком страшным кричали кони, и кусались, и рвали друг друга зубами. Русские секиры, копья, мечи, палицы, булдыги и двузубые топоры сшиблись тут с ятаганами, и турецкими саблями, и латынскими алебардами, и с чудовищной булавою, утыканной трехгранными стальными шипами, - немцы нарицают ее "утренняя звезда" - "моргенштерн". Крепко ударили поляки и венгры на правое крыло Василька. - Элере!.. Батран!.. Элере!.. Вперед!.. Не робей!.. Вперед!.. - ревели венгры. - Бей!.. Вперед!.. За отечество!.. - кричали русские и разили всей пятерицею. - Бий!.. Напшуд!.. - восклицали поляки, и яростно ломили, и напирали, и уже торжествовали победу. - Звыценство... Погром (победа)! - радостно вопили они. Но бросился в самую гущу колебнувшихся волынцев сам Васильке на кауром