Алексей Силыч Новиков-Прибой. У дальних берегов -
8 >
градусов. Дали опять свистки, и эхо стало отходить к левому траверзу. Но
странно было, что вместе с этим начала уменьшаться глубина и зыбь. Подул
ветер, однако тумана он разогнать не мог. Только на короткое время в разрыве
мглы показалось тусклое светящееся пятно вместо солнца. В этот момент моряки
увидели над кораблем буревестников и чаек. Они реяли низко, а это служило
признаком близости берегов. Но так продолжалось недолго. Снова накатился вал
тумана, и совсем пропала какая-либо видимость. На мостике, где сошлись три
строевых прапорщика, с каждой минутой нарастала тревога. Их очень беспокоили
свистки своего парохода. - вдруг услышат японцы, которые, наверно, блокируют
проливы. Лучше бы пройти бесшумно, но, с другой стороны, была опасность
налететь на скалы. Свистки продолжались, и эхо на них откликалось уже со
всех сторон. Было такое впечатление, как будто "Олдгамия" окружена
неприятельскими судами.
Офицеры нервничали.
Но вот от лотовых стали доноситься на мостик утешительные возгласы о
результатах промера глубины моря:
- Шестьдесят!
- Восемьдесят!
- Проносит!
Командир снял фуражку, погладил самого себя по темно-русым волосам, как
гладят мальчика по голове за хорошее поведение или сообразительность, и
набожно перекрестился. Обернувшись к повеселевшим офицерам, он спокойно, с
облегченным вздохом промолвил:
- Слава тебе, господи. Кажется, проскочили в Охотское море
Он надел фуражку и уверенным голосом скомандовал в машину:
- Полный вперед!
Сильнее заработали машины, и оживились люди на мостике. А старший
офицер Лейман, стоящий с командиром, даже пошутил:
- Ну вот, Андрей Сергеевич, как хорошо все кончилось! Выходит, что зря
волновались. Не так страшен черт, как его малюют
Но тут, резко перебивая шутки Леймана, раздался тревожный возглас
впередсмотрящего:
- По носу слышу буруны! Сильно шумит!
От этих слов люди на мостике оцепенели, затем командир, разражаясь