Алексей Силыч Новиков-Прибой. У дальних берегов -
30 >
доблестно вели бы себя и в боевой обстановке.
С каждым днем положение команды ухудшалось. Истощались последние силы.
А кругом ничего не было видно, кроме мутного неба и колыхающейся поверхности
моря. Напрасно взоры, устремленные вперед, искали землю. Остров Сахалин,
служивший только местом ссылки за тяжкие преступления, а этих моряков
манившие как желанный приют, не показывался, словно навсегда исчез в
бесконечном водном пространстве. Холодом, греблей, жаждой, недоеданием,
бессонницей, постоянным отливанием воды из бота, ожиданием гибели в волнах
люди были доведены до исступленного отчаяния. Они потеряли представление о
времени и, очнувшись от забытья, не знали, какая часть дня проходит пред
ними - вечер, утро или полдень. Некоторые из них начинали бредить.
Командир не работал, но и у него был вид замученного насмерть человека.
Он ел и пил наравне с командой, нисколько не увеличивая себе порции, а спал
меньше других, боясь сбиться с курса. Похудевшее лицо его посерело, обросло
черной щетиной, глаза потеряли прежний блеск и потускнели, словно налились
мутной водой. С трудом открывая отяжелевшие веки, он подбадривал своих
подчиненных, доказывая, что скоро покажется на горизонте Сахалин.
И вот даже при затихшей погоде, под одними только веслами, хоть
медленно, но двигался вперед.
Лунной ночью 1 июля заметили черноту на горизонте. Это была земля.
Неясный вид ее возвращал людей к жизни. Бот подходил ближе, и командир
пояснил:
- Вот и Сахалин. Узнаю мыс Анива, Корсаковск - за ним недалеко. Надо
взять левее. Обойдем его, и мы - дома.
Бот начал под парусами огибать два высокие утеса, разделенные отлогим
ущельем. От этого мыс выдавался в море седлом. Когда он оказался на правом
траверзе, командир приказал повернуть вправо и направиться в глубь залива.
Свежий встречный ветер не унимался, и бот, лавируя, очень медленно шел
вперед. Это шатание из стороны в сторону увеличивало расстояние до