Алексей Силыч Новиков-Прибой. У дальних берегов -
16 >
сооружения мачт. Вдали от лагеря были найдены два толстых бревна, прибитые к
берегу морем. Сырые, они были настолько тяжелы, что их с трудом приволокли
ближе к лагерю. Из них нужно было сделать две мачты - по одной на каждый
бот. Сначала решили оборудовать один бот. Без топора, без пилы, без рубанка,
с одними только кухонными и карманными ножами принялись за работу. Строгали
и резали толстое бревно, превращая его в шлюпочную мачту определенной длины
и в руку толщиной. В стороны отлетали лишь тоненькие стружечки. Особенно
долго приходилось задерживаться, если под руку попадался сучок, твердый,
словно кость. Машинист Кучеренко, сидя верхом на бревне и работая, ворчал на
стоявшего рядом боцмана Гоцку:
- Хороший ты у нас начальник, а вот забыл все-таки самое главное -
топор и пилу. Теперь ковыряйся с этим делом. Это все равно, что гору языком
слизывать.
Боцман оправдывался:
- Не то на уме у меня было. Командир меня затыркал. Спешка, суматоха. А
впрочем, не унывай, ребята. Бобры только зубами действуют, да и то с
деревьями чудеса делают: А у вас - ножи.
Лагерь принял вид импровизированной судостроительной верфи. Тех
матросов, которые уставали, боцман сейчас же заменял другими. Работа ни на
одну минуту не прекращалась. И все же дело медленно двигалось вперед. К
вечеру люди с удивлением увидели, что бревно мало убавилось в своей толщине.
В то время когда часть команды была занята выделкой мачты, другая
распарывала широкие шлюпочные чехлы. Из них ворсой, раскрученной из
пенькового каната, шили паруса. Из этой же ворсы вили шкоты.
Наконец через четыре дня бот номер первый был оснащен для дальнего
плавания. Все население лагеря, обрадованное окончанием работ, вышло на
берег. Ветер надул самодельные паруса, и окрыленное суденышко плавно вышло в
море на испытание. Оно прошло мимо "Олдгамии", которая еще продолжала
гореть, и вернулось к берегу. Командир, убедившись, что их работа не пропала