Алексей Силыч Новиков-Прибой. У дальних берегов -
13 >
какое-то необычайное событие. Но больше всего удивляло людей скопище тысяч
каких-то птиц на отвесной скале маленького острова. Эти птицы сидели молча,
копошились, некоторые из них по утиному ковыляли к краю каменной стены и,
падая, расправляли крылья. Но на воде они легко плавали и ловко ныряли.
Необычайное зрелище представлял собою берег моря против лагеря - весь он был
загроможден грудами ящиков и белых жестяных банок с Керосином, досками и
разными деревянными вещами. Все это было выброшено, как балласт, во время
разгрузочного аврала и затем волнами прибито к острову. На берегу валялись и
мертвые птицы с опаленными перьями. Очевидно, ночью они попадали в пламя
пожара и, задыхаясь, падали в воду. "Олдгамия" все еще продолжала гореть,
поднимая огненные языки до ста футов высотой, и от нее расплывались клубы
черного дыма, смешиваясь с туманом и сак бы образуя грозовые тучи, нависшие
над морем.
По распоряжению командира матросы принялись за оборудование лагеря.
Доски и брезенты, снятые с парохода, пошли на постройку палаток. Приступив к
работе, люди обнаружили, что они захватили с собою из кочегарки лопаты, но
топор и пилу из плотницкой второпях взять никто не догадался. Эти
инструменты пришлось заменить ножами, что значительно затрудняло дело.
Однако к вечеру на диком месте лагерь принял благоустроенный вид: стояли
недалеко друг от друга две палатки, одну из них, офицерскую, назвали
"кают-компанией", а другую, матросскую, "кубриком"; вырытая под продуктовый
склад яма называлась по-корабельному "ахтерлюком"; сделанное в пригорке
углубление с отверстием для дымохода гордо именовалось "камбузом". Главное
богатство лагеря заключалось в огромном запасе топлива: с берега натаскали
множество ящиков и банок с керосином - пригодятся для разжигания костров.
Командир и здесь поддерживал порядок и дисциплину. По утрам старший
офицер Лейман выстраивал команду во фронт. Трегубов выходил из палатки,